Об особенностях датского кинематографа

Как все начиналось?
Жизнь перед "Догмой":
ранняя датская киноиндустрия

 

 

Если мы возьмем в руки зеркало, то оно отразит лишь то, что есть на самом деле – лицо, комнату, кошку на комоде. Зеркало плоское, гладкое, от него не добиться выпуклости, формы, объема. Другое дело – хрустальная пирамидка, искристый многогранник. В такой пирамидке иной раз страшно поймать отражение – можно увидеть привычное изображение, а можно выискать там такое, чего никогда не видел в хорошо знакомом и обыденном, что не лежит на поверхности, а скрывается в переливах острых ярких граней.

Кинематограф многих стран мира можно сравнить с зеркальной гладью. Режиссеры и сценаристы показывают «жизнь как она есть», подчас констатируя простые истины и подавая плоды киноискусства как бытующие факты. Что касается датского кинематографа, то он скорее представляет собой ту самую хрустальную пирамидку, которая светится многогранными боками, преломляя жизненную фактуру каждый раз в разном свете. И преломление идет не только в области материала, но в манере его подачи.

Проиллюстрируем эту мысль на примере двух противоположных режиссерских течений.

Об основателе движения «Догма-95» Ларсе фон Триере (дат. Lars von Trier) в Европе говорят как о «режиссере №1». И, хотя титул этот и негласный, фон Триер заслужил его как никто другой. Именно он первым выдвинул концепцию о том, что зрительные эффекты кино, техника съемки, стиль в самой меньшей степени важны для зрителя. А что же тогда важно? Фон Триер убежден, что только сюжет, только та тема, что разрабатывается в фильме, та начинка мыслей, идей и – персонажей, воплощающих их, и являются опорными точками для восприятия, переживания, осмысления. В своеобразном манифесте члены «Догмы» выдвинули несколько правил, которые породили целую плеяду последователей. Например, особенно рьяно режиссеры восстали против иллюзорности кино, против оскуднения содержания, которое маскируется высокотехничными спецэффектами и «трюкачеством». Результатом этого трюкачества стало изображение банального: подобие чувств, эмоций, переживаний, страстей. Поэтому фон Триер сотоварищи формулируют для себя базовые основы создания «правильного» кино: отказ от всяческого реквизита и декораций, преимущество натурных съемок, минимум грима, минимум музыки (как фон она вообще не должна фигурировать), действие происходит только в реальном времени, никаких обращений к прошлому или будущему быть не должно.

Обратимся к конкретным примерам и поговрим о нескольких талантливых творениях маэстро фон Триера. В числе его абсолютных шедевров можно назвать фильм «Идиоты» (дат. «Idionerne»), очень «острое» кино, как в социальном плане, так и в душевно-психологическом. Речь идет о небольшой группе людей, которые на первый взгляд выглядят умственно нездоровыми. Они могут начать бросаться едой в ресторане или заговаривать с незнакомцами на улицах, впадать в истерики без повода и вытворять совершенно безумные вещи. Но на поверку оказывается, что каждый из них – не такой уж идиот, что это лишь внешнее поведение, которое выстроено как бравада, как защитный щит, оберегающий от разного рода внутренних и внешних проблем и бед. А беды подстерегают как на улице, так и в собственном доме. Поэтому-то и возникает это желание спрятаться за маской идиота, объявить себя вне правил, обрести счастье в кругу таких же, как и ты сам.

Таким же социальным портретом можно назвать и работу Ларса фон Триера под названием «Танцующая в темноте» (англ. «Dancer in the Dark»). Главную роль в этом фильме исполнила знаменитая и весьма экстравагантная исландская певица Бьорк. Речь в картине идет о чешской эммигрантке  по имени Сельма (ее как раз и сыграла Бьорк), которая работает на фабрике и находит отдушину лишь в своем единственном сыне и в музыке. Главная трагедия героини – ее прогрессирующая слепота, которая постепенно одолевает и сына. Сельма пытается сделать все возможное для того, чтобы сына прооперировали, но сосед крадет ее сбережения, и после сложной, драматичной сцены героиня убивает его. Конец фильма трагичный – Сельму казнят за совершенное преступление, но сын спасен – ему сделают операцию. Фон Триер создает «Танцующую в темноте» в лучших традициях античных трагедий. Ему удается вдохнуть в витки киноленты частицу вечного, непреходящего.  Во-первых, известная трагедия матери, желающей блага для ребенка. Во-вторых, трагедия социальная – тема материального неравенства, стяжательства, переломов, происходящих на стыках общественных слоев. Наконец, это тема искусства, воплощенная в музыке.

Фильмы, упомянутые здесь – лишь малая толика творческого богатства знаменитого режиссера, но они являются наиболее колоритными, наиболее полно отражающими законы «Догмы-95».

Еще один режиссер, творящий в рамках движения «Догма-95» – Томас Виттенберг (дат. Thomas Vinterberg), получивший специальный приз на Каннском кинофестивале в 1998 году за фильм  «Торжество» (дат. «Festen»). На этом фильме и хотелось бы заострить внимание. Сначала сюжет кажется невероятно простым, отчасти банальным и похожим на многочисленные клоны американствой киноиндустрии: глава семьи отмечает свой 60-летний юбилей, на праздник съезжается все многочисленное семейство, тосты сменяют друг друга нескончаемой чередой, гости развлекаются, едят, танцуют и сплетничают. Но веселье обрывается в тот момент, когда тост поднимает старший сын. Он открывает присутствующим тайну о том, что и он, и остальные дети в семье с малых лет не раз подвергались сексуальным домогательствам со стороны отца, и именно по этой причине недавно покончила с собой их сестра. И хотя гости спешат замять недоразумение и вывести якобы нетрезвого молодого человека из гостиной, а потом и вовсе привязывают его к дереву, он вновь и вновь возвращается в залу, как раненное животное, которое желает истечь кровью у ног мучителя. Фильм оставляет глубокое, пронзительное ощущение после просмотра. Виттенберг не просто поднимает сложную тему педофилии, он обнажает перед нами изнанку современной семьи, на первый взгляд благополучной и мирной. Но что скрывается за внешней оболочкой добра и любви, спрашивает нас режиссер? Инцест со стороны отца? Предательство матери, вставшей на сторону мужа? Травмы детей, у которых не складывается личная жизнь после половых надругательств? Эти вопросы, возникающие после просмотра, заставляют крепко задуматься.

Другой гранью датского кинематографа является цикл фильмов, объединенных одной главной героиней, ставшей любимицей и кумиром всех страны. Речь идет о знаменитой очаровашке Пусле (дат. Pusle, актриса Pusle Helmuth) из серии «Дети моей сестры» (дат. «Min søsters børn»). Это ряд комедийных фильмов (режиссер Аннелизе Ренберг, дат. Annelise Reenberg), где все сюжеты вертятся вокруг одной датской многодетной семьи Берг, чье многочисленное потомство отличается энергичным заводным характером и тягой к приключениям и проказам. И если родители уже привыкли к непоседливости своих чад и знают, чего от них можно ожидать, то дядюшке Эрику, брату мамы Эльсе, каждый раз приходится несладко при столкновениях с племянниками и племянницами. А нужно заметить, что помимо шестерых проказников на дядюшку периодически возлагают и заботу о двух собаках, а это, согласитесь, компания немаленькая. В первом фильме «Дети моей сестры» («Min søsters børn», 1966) Эльсе и Питер Берг отправляются в Париж, переложив ответственность за ребятню на Эрика вынудив его, тем самым, проверять все свои теории по воспитанию детей на практике. А так как домохозяйка Маргарете внезапно попадает в больницу, бедному дяде Эрику приходится полностью взять все в свои руки. Нужно признаться, что процесс воспитания не всегда удается ему, а в некоторых случаях дело и вовсе заканчивается обмороками.

Во втором фильме «Дети моей сестры в свадебном путешествии» (дат. «Min søsters børn på brylluprejse», 1967) дяде Эрику приходится совсем несладко. В самом начале картины он женится на очаровательной Лизбет, и молодожены отправляются в свадебное путешествие. Но не одни, как того следовало ожидать. Малолетние сорванцы, тоже пожелавшие развеяться и попутешествовать с тетей и дядей, тайком забираются в фургон и преспокойно едут в Австрию поучаствать в медовом месяце. Когда их обнаруживают, оказывается, что нет никакой возможности тут же отправить детей домой – ведь у них нет паспортов и, следовательно, граница для них под замком. Поэтому хулиганы остаются с новобрачными, всячески мешая им вкушать прелести первой брачной ночи и свадебного путешествия в целом.

В третьем фильме «Дети моей сестры переворачивают город» (дат. «Min søsters børn vælter byen», 1968), малышка Пусле открывает в себе способности к колдовству и фокусам благодаря дядиному подарку, присланному из Южной Америки. При помощи магического тотема она справляется, на сей раз, уже с тетей, которая присматривает за детьми, пока родители в очередной раз отправляются путешествовать.

Последний фильм «Min søsters børn når de er værst» (1971) также полон всевозможных перипетий, каверз и комедийных ситуаций. Для детей наступает самый значительный день в году – день окончания занятий в школе. Для родителей этот день не менее важен, но по другой причине – у них очередная годовщина свадьбы. Пока Эльсе колдует на кухне, у Питера назначена деловая встреча с коллегой из Германии Камиллой. Эта встреча, оказавшаяся весьма неофициальной, оборачивается тем, что, когда Камилла, расслабившись, выпивает лишнего, Питеру приходится нести ее в постель. Как и в любом фильме, в этот момент его застает Эльса и думает, что случилось самое худшее. Пара ссорится, грозит друг другу адвокатами и разводом, дети сердятся на отца и убегают из дома, а исправлять ситуацию, как всегда, приходится многострадальному дяде Эрику, который и тут приходит на помощь и воссоединяет семью. 

Цикл о неугомонных детях и злоключениях взрослых, которым приходится вести постоянные баталии в попытке хоть немного усмирить энергию и пыл ребятни, в Дании любим не менее, чем авторские картины режиссеров «Догмы-95». Эти фильмы, – пусть и не столь серьезного драматического содержания, не насыщенные философскими неразрешимыми вопросами, которые заставляют заново переосмыслить ключевые аспекты жизни и бытия, – тем не менее также дают пищу для размышления, неся в себе не только комедийную составляющую. В них поднимаются темы правильного воспитания (правильного не в смысле «по правилам», а такого, при котором из ребенка вырастает настоящая, полноценная, разносторонне развитая личность), взаимоотношений в семье, культурные темы. А ведь через смех понимание достигается не хуже, чем через боль, драму, страдания.

Для того, что понять и оценить датский кинематограф, не нужно зеркала. Оно отразит одну поверхность, не показав ни глубины, ни тайны. Тот срез искусства, который представляет собой датское кино, можно разглядеть в переливах и мерцаниях, в бликах и резких отблесках тонких острых граней хрустальной пирамиды. Загляните, присмотритесь – вы всегда найдете что-то новое.

 

Елена Белеванцева,
МГУ им. М.В. Ломоносова